Солнечные камни Беломорья

Эта статья была написана около восьми лет назад, но так и не была опубликована. Размещаю ее здесь в первоначальной, авторской редакции. Что-то слишком затянуто, какие-то фрагменты я бы сейчас переписал по-другому. Но — пусть будет так.

Начинается отлив. Камни и водоросли постепенно показываются из-под воды

При слове «море» большинство из нас, как правило, представляет себе песчаные пляжи, множество отдыхающих, густо застроенное и столь же густо заросшее побережье и необозримую водную гладь до горизонта – то спокойную и ласковую, то вздыбленную и ревущую. Буйство растительности, теплая вода и лишь небольшие клочки побережья, где можно остаться наедине с природой – таковы моря Юга. Но есть в России и совсем другие моря. Где можно пройти по каменистым прибрежным тропкам многие километры и не встретить ни единого человека. Где в сезон практически невозможно остаться голодным, даже не умея ловить рыбу, а лишь собирая мидий, грибы и ягоды в совершенно немыслимых количествах. Где из-за сильно изрезанного побережья почти не бывает штормов, и по той же причине можно идти до лесочка, так хорошо видного невдалеке, не один час – а можно дождаться отлива и проделать тот же путь по ковру из влажных, пахнущих йодом и похрустывающих под ногами водорослей всего за пару десятков минут.

Во время отлива пространство между камнями покрывает упругий ковер водорослей

Для меня Белое море стало открытием России и началом большого Пути, возможно, длиною в жизнь. С тех пор много было пройдено дорог: приходилось поднимать ногами пыль ближневосточных пустынь, забираться на священные горы Китая, пытаться сориентироваться в многоцветной суматохе индийских городов – но каждый раз меня тянуло сюда вернуться. И вот, наконец, это произошло. А случилось это благодаря аномальной жаре, захватившей прошлым летом всю центральную Россию.
Заполненная едким дымом лесных пожаров Москва. Напуганные люди ходят в марлевых повязках, задыхаются, спешно скупают в магазинах все продукты, которые могут долго храниться: крупы, макароны… Если выехать из города, взору предстают не менее жуткие, апокалипсические картины. Густого дыма, скрывающего все вокруг, здесь не меньше. Вот зацвела и встала полноводная когда-то река, а по ее сплошняком заросшей ряской поверхности разбросан мусор: газеты, пивные банки, пластиковые бутылки… Исхудавшие, похожие на скелеты коровы пытаются жевать жесткие и сухие листья камышей, еще кое-где сохранившиеся у самого берега: вся трава вокруг выгорела. Безумно хочется чистого воздуха, чистой воды, зеленой травы… И я понял, что пора отсюда уехать. Хотя бы ненадолго.

Спустя несколько часов, здесь будет только водная гладь

Сборы больше походили на бегство. В рюкзак спешно кидается все только самое необходимое. Палатка, теплый спальник, рыболовные снасти… Продукты?… Зачем они? Белое море прокормит. Не подведет. Подумав хорошенько, все же закидываю в клапан пачку макарон и пару пачек сублимата – чтобы одну из них привезти обратно. Собирался ехать один, но буквально в последний момент нашлась попутчица. Тоже хорошо, вместе веселее.
Билеты на поезд не нужны: поедем автостопом. Ведь это не только и не сколько бесплатный способ передвижения, сколько возможность лучше узнать людей того края, куда направляешься. Местный житель всегда расскажет о родных местах множество вещей, которых не прочтешь ни в одной книге. И дорога не будет монотонным перемещением из точки А в точку Б: постоянно будет возникать череда новых знакомств, иногда совсем коротких, а иногда и более длительных. Поэтому наш билет – это поднятый вверх большой палец, международный жест автостопщиков. Коротко его можно перевести так: «денег нет, но нам по пути, и что-нибудь интересное расскажем, и вас с удовольствием послушаем».
Кто может посадить в машину по такому «билету»? Да кто угодно. Водитель-дальнобойщик, которому предстоит ехать в одиночестве больше суток. Сердобольный дедушка из соседнего городка, увидевший мокнущих под дождем людей на трассе. Едущая куда-то компания таких же друзей-путешественников, которые хотят и сами что-то рассказать, и других послушать. Наконец, уставший водитель, понимающий, что без собеседника он может уснуть за рулем. Последнее – самое опасное, и здесь нужно действительно не дать человеку заснуть, постоянно поддерживая разговор.

Солнечные камни Беломорья

Север… Суровый, дикий, безжалостный… Какими только эпитетами не награждает его воображение человека, знакомого с природой Заполярья лишь по наслышке. Для меня же Север – это приятная прохлада, кристально прозрачное море и яркие, но в то же время не режущие глаз краски. Край Гармонии. Край, где природа знает удивительное чувство меры во всем. Где одинаково любуешься большим и малым. Здесь маленькая, высушенная солнцем, отполированная солоноватым ветром и покрытая тончайшим кружевом лишайников коряжка радует глаз ничуть не меньше, чем неприступные, отвесные скалы или глубокое, бездонное небо. Мне кажется, что если и существует, или существовал когда-нибудь Рай на Земле, то искать его нужно где-то за Полярным кругом.

Кандалакша – обычный российский город. Без столичного лоска, но и без разрухи, граничащей с нищетой, столь обычной для небольших городков Севера. Обычный город, обычные люди, обычные магазины… Как будто и не было этих полутора тысяч километров автостопом, тряски в кабинах дальнобойщиков, ночевки в каком-то болоте рядом с трассой и засыпающего на ходу водителя, ехавшего без остановок из Питера в Мурманск.
Да и море, показавшееся из-за очередного поворота, было другим. При первом взгляде на него я даже испытал нечто вроде разочарования. Внизу, на берегу, виднелись подъемные краны, портовые сооружения – и лишь где-то вдали, ближе к изрезанной линии горизонта, начинались сопки и леса, казавшиеся с такого расстояния вполне обычными. Нам туда. Дорога серпантином забирается на сопку и уходит в лес, а море – обжитое, застроенное, мутно-серое, вскоре исчезает из виду.

Хватит на сегодня пыльных трасс. Нужно сворачивать с идущей по склону сопки дороги в лес и спускаться к морю. А тропинок-то и нет. Притом, что до города всего километров восемь. Делаю шаг с асфальта и оказываюсь в том самом сказочном лесу, попав в который впервые несколько лет назад, я навсегда полюбил. Корявые, изогнутые северными ветрами березы и елки растут между скал, обнажая свои завязанные в узлы корни, год за годом, миллиметр за миллиметром выворачивающие каменные глыбы. Почвы здесь мало, но скала постепенно уступает натиску жизни, разрушается – и вот уже из ее трещин растет дерево – такое же могучее и суровое, как и она сама. С нижних ветвей свисают длинные бороды лишайников. Внизу – пестрый пятнистый ковер из светло-серого, местами даже голубоватого ягеля, черники, брусники… Наступаешь ногой – и проваливаешься по колено. Нет, не в болото: ноги остаются сухими. Но идти тяжело: нога то и дело норовит провалиться в какую-нибудь расщелину между камнями, а ветви деревьев, хотя и прекрасно пропускают свет, очень неохотно пускают идущего через них путника. Шаг, другой, третий… Ни моря, ни дороги уже не видно, вокруг только лес – чистый, первобытный, нехоженый. И, чтобы попасть в него, не нужно неделями карабкаться по болотам или забрасываться куда-то на вертолете: достаточно отойти всего-то несколько километров от большого города, центра цивилизации. Сеть ручейков, текущих к морю и прорезавших насквозь лес, ничуть не ускоряет движение: периодически ручейки разливаются, превращая все ближайшее пространство в небольшое, но труднопроходимое болотце.
Замедляют движение и ягоды: приехав сюда из Столицы, очень тяжело пройти мимо черники, брусники, голубики, костяники, морошки и не обратить на них никакого внимания. Нагнешься – горсть ягод. Еще нагнешься – еще горсть. Морошка немного перезрела, успела забродить, приобрела терпкий привкус вина и не имеет ничего общего с теми пресновато-кислыми на вкус ягодами, которые продаются у нас. Эти ягоды были собраны еще незрелыми, в пик «комариного» времени. Сейчас же комаров почти уже нет: в Заполярье началась осень, кое-где пожелтели березки. Конец августа или начало сентября – наверное, лучшее время для путешествия в эти края: исчезают надоедливые насекомые, еще достаточно тепло, но уже не жарко, созрели ягоды, а леса и подлесок начинают окрашиваться первыми красками осени.

В очередной раз раздвигаю руками ветви деревьев, — и вот оно, Белое Море! Настоящее, а не то, которое было всего несколько часов назад в Кандалакше. Отлив. Побережье усыпано обкатанной морскими волнами галькой размером с кулак. Вся галька разноцветная: кварц, черный и красный гранит, кое-где поблескивают вкрапления слюды… Да чего тут только нет, если приглядеться: Кольский полуостров – настоящая природная коллекция минералов, колыбель отечественной минералогии. Местами лежат застрявшие между камнями кучки зеленых и бурых водорослей. Здесь всего пару часов назад плескалось море, а теперь от него остались лишь литоральные лужи, то тут, то там поблескивающие между валунами. Кстати, в них можно увидеть массу интересного. Многие из морских обитателей не уходят вместе с морем во время отлива, а так и остаются в лужах, дожидаясь, пока вода снова поднимется. Именно благодаря этим лужам жизнь обитателей моря здесь можно наблюдать и фотографировать без акваланга и даже без маски.

Актиния – хищник: стоит коснуться палочкой серединки «цветка», как щупальца тут же сомкнутся

Вода кристально прозрачная, никакой мути. Еле заметно пошевеливает лучами морская звезда. Крохотный, почти прозрачный рачок-бокоплав проплывает в воде, шевеля лапками. Плавают мальки рыб, не успевшие с отливом уйти обратно в море. Неспешно перебирается с камня на камень маленький крабик. А вот пристроились рядом несколько актиний. Больше всего они похожи на мясистые, полупрозрачные цветы со множеством лепестков на несуразно-толстой ножке. Но стоит поднести к середине такого «цветка» палочку, как щупальца-«лепестки» резко и с ощутимой силой сомкнутся, хватая добычу. Та же участь постигает и мелких рыбешек, случайно коснувшихся актинии. И все это можно видеть в крошечных лужицах.

Морские звезды не только остаются в литоральных лужах во время отлива, но иногда и выползают на берег

А дальше, за огромными обкатанными валунами, начинается уже море. Сейчас камни лежат на побережье в нескольких метрах от кромки воды, но начнется прилив, и от них останутся только верхушки, выглядывающие из моря, словно спины каких-то диковинных животных.

Здесь очень тихо. Побережье Кандалакшского залива густо изрезано, и водная гладь до горизонта видна только на крошечном его отрезке. А вокруг – бесчисленные мысы, полуострова, крошечные островки… Вода ласково, еле заметно накатывается на прибрежные отполированные морем камни. Даже если поднимается сильный ветер, больших волн здесь не увидишь. В открытом море может бушевать шторм, а кандалакшские бухты, закрытые со всех сторон, останутся спокойными.
Хочется скинуть рюкзак, улечься на него, разуться и опустить ноги в ласковую, хотя и холодную воду. Но нужно подумать еще и о воде питьевой. Здесь ее нет. А отыскать впадающий в море ручеек во время отлива не так-то просто. Между камнями – сплошная сеть мелких лужиц, проток и даже набольших прудиков, оставшихся с того момента, как море отступило назад. И маленький ручеек, впадающий в море, разливается на точно такие же, с первого взгляда, прудики и протоки. Нужно понять, где морская вода, а где пресная. И идти в лес, от побережья, внимательно наблюдая, когда попадающиеся то тут, то там пресные лужицы превратятся в крошечный журчащий ручеек. А дальше – снова вверх, до места, где его глубина позволит, наконец, зачерпнуть воду хотя бы кружкой. И обязательно нужно запомнить место: ведь в прилив все здесь будет выглядеть совершенно по-другому, каменистый пляж исчезнет, а морские волны будут лизать стволы чахлых березок, растущих на краю леса.
Грибов в этом году не было. Точнее, не было их с точки зрения местных жителей. Грибы – это, по их мнению, только белые и подосиновики. А подберезовики – так, поганки, которые и брать не стоит. Впрочем, те из них, которые растут у самой приливно-отливной полосы, на поганки и похожи. Из густой травы торчат маленькие бледные шляпки. Возьмешься за такую шляпку – а под ней оказывается скрытая в траве длинная-предлинная тонкая и кривая ножка. Внешне такой гриб с сочными, мясистыми, растущими чуть дальше в лесу, ничего общего не имеет – однако, это тот же подберезовик. И, кстати, ничуть не менее вкусный.

Подберезовик. У жителей Севера за гриб не считается

Мидии в грибном соусе, грибной суп, грибной шашлык, салат из мидий, морской капусты и брусники, морс из пяти-шести видов ягод, вкуснейший чай с травами и ягодами – все это можно приготовить, даже не взяв с собой никаких продуктов и не занимаясь рыбалкой. А если не полениться и накопать пескожилов – морских червей, прячущихся в отлив под маленькими песчаными бугорочками, то на них можно наловить рыбы и еще больше разнообразить и без того небедный рацион.

Небо Заполярья – всегда разное

Небо в Заполярье всегда особенное. Яркое, глубокое, чистое… И всегда разное: им можно любоваться часами, и меняется оно буквально с каждой минутой. Меняется рисунок облаков, цвет… Иногда оно взмывает в высь, а иногда кажется, что до него можно дотронуться рукой, если забраться на какое-нибудь достаточно высокое дерево.

Беломорскими закатами можно любоваться бесконечно…

А вот и закат. Он, конечно, красив во всех точках мира, но здесь, на Беломорье, тоже особенный. Низкие косые лучи Солнца падают на сопки, окрашивая их то здесь, то там золотистым цветом. Рисунок золота на лесистых сопках меняется буквально с каждой минутой. Меняется и цвет водной глади, и облаков. Проходит еще какое-то время, и зажегшиеся золотом горы вдали неспешно гаснут. Прибрежные камни начинают казаться более угловатыми, мрачными. Солнце здесь садится долго, и за игрой света и тени можно наблюдать не один час. Но вот оно скрылось – и остались лишь темно-синее море, легкий шепот волн и силуэты камней, скрытых наполовину приливом. А в лесу уже ночь: единственный свет – от потрескивающего и изредка бросающего искры костра.

Утром вылезаю из палатки — и вижу, что прямо на меня плывет какое-то животное. Вроде бы собака. Откуда она здесь взялась? Город, хотя и не очень далеко, все же не рядом, а людей здесь нет. И плывет животное слишком уж уверенно, не барахтаясь, подобно обычным собакам. Вдруг всплеск — и похожая на собачью голова скрывается под водой. Проходит довольно значительное время, и она снова показывается, на этот раз еще ближе. Да это же тюлень! И не боится, плывет совсем рядом. Снова ныряет и снова выныривает. Ищет, чем бы полакомиться на мелководье. Вот так удача! А фотоаппарат – в палатке. Конечно же, пока я ходил за ним, тюлень спокойно уплыл по своим делам. Но и животные покрупнее здесь встречаются. На влажном песке – следы двух медвежат. И ведь прошли совсем недавно.

Следы присутствия человека, правда, тоже обнаружились, и очень скоро. Идем на разведку, чтобы проверить, можно ли вернуться на трассу не напролом через лес, а по какой-нибудь тропе. Выходим на просеку. На покосившемся столбе электропередач – табличка: «Осторожно, лазерное излучение! Кабель не содержит металла!». А чуть дальше – такие же столбы, спиленные бензопилой и уже без проводов. Этим бесхитростным приемом электрики надеялись уберечь линию электропередач от вандалов-цветметчиков: последние приходят сюда с бензопилами и спиливают целые линии столбов, чтобы снять с них кабель и загнать на ближайшем пункте приема цветных металлов. Благодаря им окрестные села надолго остаются без электричества.

Такими предупреждениями электрики пытаются остановить охотников за цветным металлом

Но такие вандалы – скорее исключение на Севере. Суровые условия жизни, проявляя в небольшой горстке людей худшие качества, на большую их часть влияют совсем наоборот. Готовность помочь незнакомому человеку в трудной ситуации, приютить, рассказать много интересного и полезного – все это про людей Заполярья. Чувство взаимовыручки здесь, пожалуй, одно из самых сильных в России.

Ковер из кружевного ягеля и ягод покрывает северный лес

Едва приметная тропинка идет вдоль берега. То она заходит в лес, то поднимается змейкой на какую-нибудь скалу, то выходит на берег, а иногда и вовсе теряется в густом черничнике. Скалы вокруг не однотонные, а окрашены в самые разные цвета. Черный и красный – их природный цвет. Но накипные лишайники делают их ярко-желтыми, кружевной ягель – светло-серыми, почти белыми, а мох – ярко-зелеными. Поворот, еще поворот… За каждым новым мысом пейзаж меняется, становится совершенно другим. Пожалуй, такое бывает еще только в горах – когда местность после каждого поворота преображается, становится совершенно непохожей на то, что было всего лишь несколькими шагами раньше.

Природные цвета скал – черный и красный

Обжитая часть Беломорья ничуть не менее колоритна, чем дикая: она просто другая. Километрах в пятидесяти южнее Кандалакши расположилось небольшое село Ковда. «Классический» русский Север – это здесь. Село стоит на высоком морском берегу, среди выглядывающих то здесь, то там, поросших мхами и лишайниками, а местами и брусникой, сглаженных ветром скал. Между обломков каменных глыб хаотично разбросаны почерневшие, покосившиеся от времени бревенчатые и дощатые избы. Чуть вдали – несколько домиков побогаче, выстроенных уже по современным технологиям – но здесь, рядом, настоящая Старина. На самой высокой точке, возвышаясь над деревней, стоит на срубе-колодце простой деревянный крест – сделанный сравнительно недавно, но уже успевший посереть. Рядом – церковь с колокольней. Колокольня из почерневших бревен, срубленная, как водится на Севере, без единого гвоздя, гармонирует с окружающим скудным и в то же время прекрасным пейзажем, а вот церковь смотрится явно не на своем месте. Дело в том, что ее недавно начали реставрировать, и теперь она обита досками, да вдобавок еще и покрашена. Искалеченная, подновленная старина здесь не к месту. Первые слова, которые начинают вертеться на языке, когда это видишь – «дешевый евроремонт». Сложно сказать, зачем это сделали. Не лучше ли было сохранить то, что осталось, а современные строительные технологии оставить для современных построек?

Общий вид села Ковда с дамбы. Слева – морская вода, справа – пресная.

С питьевой водой в Ковде тяжело – несмотря на то, что здесь в Белое море впадает довольно большая река. Дело в том, что из-за особенностей рельефа воду для питья из нее можно набирать только в отлив. Во время же прилива течение реки разворачивается вспять (это можно видеть даже невооруженным глазом), и соленая морская вода устремляется вверх по руслу реки. Но даже вода, набранная в «правильное» время, слегка солоноватая; настоящую питьевую воду привозят машинами и продают бочками и ведрами. Интересна и дамба через реку, у самой границы моря: рыбаки говорят, что с одной ее стороны ловится морская рыба, а с другой – пресноводная.

Дома Ковды

Углубляемся в лес, чтобы поискать место для лагеря. Высоких сопок, как в Кандалакше, здесь нет. Но лес проходим гораздо труднее: весь он перевален огромными каменными глыбами, а местами прямо среди леса возвышаются отвесные скалы высотой метров в пять-десять. Скалы расположены в несколько уровней, террасами. Внизу ставить палатку негде: сплошные обломки камней, ямы, либо просто густой кустарник. Нужно попробовать забраться выше. Камни, труднопроходимый валежник… Бросаем рюкзаки внизу, идем на разведку. Выше, еще выше… А вот и самое высокое место. Плоская вершина скалы сплошь покрыта ягелем – сухим, как порох. И прямо из скалы, точнее, из расщелины в ней, растет высоченная сосна. Место для лагеря найдено, но костер следует разводить с осторожностью. Освобождаю от ягеля площадь, достаточную для того, чтобы искры от костра не попали на сухой и воспламеняющийся как порох лишайник. Виды во все стороны – дух захватывает. Внизу колышется лес, где-то дальше виднеется море, уже не ярко-синее а свинцовое, а, если подняться на растущую прямо из камня сосну, то можно увидеть и деревянную церковь в Ковде, кажущуюся отсюда совсем близкой.

Село Ковда. Поклонный крест на горе

Спускаюсь, карабкаясь по скалам, вниз, за водой. Не успели. Уже начался прилив. На ужин – солоновато-горьковатый чай. Вода почти пресная, пить ее можно, но с трудом. Нужно было все же послушать местных жителей и закупиться питьевой воды в Ковде. Но делать нечего – приходится довольствоваться тем, что есть.

Есть на свете места, которые обязательно нужно увидеть. Их очень много. Но есть и такие, куда хочется возвращаться – снова и снова. Для меня одно из них – Белое море. Когда-нибудь я снова соберу увесистый рюкзак и вернусь в эти края. Пройду по светлому северному лесу, покрытому ковром ягеля. Прикоснусь к чистой холодной воде, к слегка нагретым солнцем камням. Дождусь заката и буду глядеть на заливы, сопки, непрерывно меняющийся вокруг свет… И скажу: «Снова здравствуй, Беломорье!»

Среди покрытых лишайниками скал и камней то здесь, то там разбросаны почерневшие от времени домики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *